Владимир Поляков (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} verybigfish) wrote,@ 2007-01-23 15:00:00 |
|
654. Интервью с Сергеем ВОЛКОВЫМ salery
Увы, интервью в ЛГ опубликовано в сокращённом варианте и с небольшой правкой вышестоящего редактора. Потому публикую текст, завизированный самим Волковым.
Доктор исторических наук Сергей ВОЛКОВ работает на стыке истории и социологии, специализируюсь в довольно узкой области – истории элитных слоев обществ разного типа. В 2005 г. интернет-проект «Рамблер» назвал С. Волкова «человеком года» по разделу «История». В его работе «Интеллектуальный слой в советском обществе», вызвавший большой интерес, дан анализ развития нашего «образованного сословия». Этой теме и был посвящён наш разговор.
– Сергей Владимирович, почему Вы пользуетесь термин «интеллектуальный слой», и в чём его принципиальное отличие от «интеллигенции»?
– Термин «интеллигенция» я почти не использую – он предельно неконкретен. Если возможны споры о том, кто интеллигент, а кто нет в зависимости от моральных качеств, позиции и т.п., понятие о которых у всех разное, то границы слоя неустановимы и его корректная характеристика невозможна. Предпочитаю оперировать понятием «интеллектуальный слой».
Это – совокупность лиц, обладающих уровнем образования, качественно отличающим их от общей массы населения, либо выполняющих функции интеллектуального труда. То есть общность, довольно четко ограниченная определенным перечнем профессий и социальных позиций (инженеров, врачей, офицеров и др.), социальные характеристики которых (качество подготовки, благосостояние и т.п.) можно изучать и оценивать.
Обычно качеством этого слоя определяется уровень развития, которого достигает страна, он определяет лицо этого общества и его место среди себе подобных.
– Можно сказать, что он определяет судьбу общества?
– Да, потому он и интересен для изучения. В разных странах он обладает большими различиями, чем, «простые люди»… То есть русский и китайский крестьяне более схожи, чем русский и китайский чиновники. Часть интеллектуального слоя и занимается управлении страной профессионально. Такие лица входят в этот слой «по должности».
Другой вопрос – в каком соотношении находится управляющая группа ко всему интеллектуальному слою. В идеале это должна быть группа с наивысшими качественными характеристиками. Иногда так и бывает. Но в ряде случаев она обладает едва ли не наихудшими. Тогда и результаты соответствующие.
– В 1917-м произошла полная замена государства. В новом государстве возник иной интеллектуальный слой?
– Социальный слой носителей российской культуры и государственности был уничтожен вместе с этой государственностью. Часто сравнивают русскую революцию с французской, но наша покончила с прежней элитой несравненно более радикально. Большевики вполне отдавали себе отчет в том, что противник в Гражданской войне – «образованное сословие», его члены составляли костяк белых армий. Вследствие этого красный террор был направлен именно против его представителей. В рекомендациях органам ЧК прямо указывалось на необходимость руководствоваться при вынесении приговора профессией и образованием попавших им в руки лиц. В отношении остатков этого слоя, которому «вполне заслуженно пришлось изведать участь побежденного», проводили целенаправленно репрессивную политику.
Но дело не только в этом. Известны примеры, когда вследствие каких-то потрясений персональный состав элиты менялся очень сильно, но в обществе качественных изменений не происходило, потому что приходили люди той же культуры, воспитанные в тех же традициях, имеющие такие же критерии образованности и культуры.
Новый образованный слой с самого начала создавался на принципах, во многом противоположных дореволюционным. Важнейшим обстоятельством, оказавшим решающее влияние на большинство проблем, связанных с обликом и положением интеллектуального слоя, стал быстрый и гипертрофированный рост его численности. Темпы подготовки инженеров и специалистов массовых интеллигентских профессий намного опережали потребности экономики; диктовались, главным образом, пропагандистскими и политическими соображениями и были связаны с целью лишить интеллектуальный слой особого привилегированного статуса превращением всех людей в интеллигентов.
Немногие носители старой культуры совершенно растворились в этой массе «образованцев». В 60-х «старый слой» полностью вымер и с его исчезновением было окончательно утрачено понятие о критериях образованности и общей культуры. Это сделало тип советского интеллигента абсолютной нормой. И сейчас есть по-настоящему образованные люди, но преобладающий тип стал совершенно иным.
– Тогда возникли новые матрица и алгоритм выделения руководящих слоёв во всех сферах, соответственно кадры подбирались не по принципу интеллектуализма. Была отрицательная селекция?
– Успешное развитие государства в огромной степени зависит от того, насколько удается «совместить» элиту интеллектуальную с управленческо-политической элитой. То есть, в какой мере удается в обществе привести интеллектуальные качества человека в соответствие с его общественным положением (то, что И. Ильин называл “идеей ранга”) - обеспечить продвижение по служебной лестнице если не наиболее одаренных, то хотя бы наиболее образованных людей.
Если управленческая элита дореволюционной России состояла из лиц, получивших лучшее для своего времени воспитание и образование, если государственная элита современных европейских стран также в огромном большинстве состоит из выпускников самых престижных университетов, то в СССР наблюдалась прямо противоположная картина: высший политико-управленческий слой отличался едва ли не самыми худшими культурно-образовательными характеристиками среди других категорий лиц умственного труда. Хотя в СССР имелся ряд престижных учебных заведений, лишь в виде исключения можно было встретить их выпускников в составе управленческой элиты. Типичное же образование ее членов - провинциальный технический вуз или техникум плюс ВПШ, т.е. учебные заведения низшего общекультурного уровня.
По-настоящему образованных людей мало, но с дипломами вузов их много. Чтобы проводить селекцию, власти надо самой обладать определённым уровнем интеллекта и образованности, до которого она зачастую недотягивает. Поэтому до сих пор наверх попадают худшие, и на них возлагают надежды, которые они не способны оправдать.
– В СССР культ умного человека сменился культом «простого человека». Было «горе от ума». Говорили: «будь попроще»…
– Культ простого человека - главная черта любого тоталитарного режима. Презрение к знанию и почитание «здоровой простоты». Знание вызывает подозрение, потому что, если человек что-то знает, то он не совсем надёжен (что правильно, потому что знающий человек способен оценивать и сомневаться).
Поэтому всякое лишнее, особенно гуманитарное, знание, или такое, которое, как считалось, не может быть должным образом освоено «рабоче-крестьянским молодняком», устранялось. Так, преподавание истории было вовсе запрещено (его восстановили только в конце 30-х годов). Нелюбовь к конкретному знанию, нежелание заниматься «эмпирикой» так и осталось родовой чертой советских интеллектуалов. Ныне это подкреплено представлением, что достаточно справляться о фактах в Интернете.
Соответственно деградировало и содержание учебников (говорю в данном случае об истории). Как ни парадоксально, фактологическая насыщенность их была лучше в позднесталинский период, когда была сделана попытка внешнего уподобления старой России и ещё сохранились настоящие образованные люди. Конкретика все более заменялась общими рассуждениями. В итоге пришли к тому, что именно это (а не конкретные знания) и есть «наука». (Конец 40-х–начало 50-х – единственное время, когда интеллектуальный слой занимал в обществе пристойное место – профессора уважали, он ассоциировался в общественном сознании с большой квартирой, «победой» и т.д., а «простой инженер» еще не стал героем юморесок).
Другой аспект состоял в том, что советская власть последовательно стремилась к тому, чтобы на каждом этапе интеллектуальный слой состоял из интеллектуалов в первом поколении. Неслучайно и классовый подход в конце 50-х восстановили. Но не всё, конечно, получалось.
При этом рабочий или крестьянин считался существом более достойным, чем интеллигент – носителем более зрелого сознания, нравственности, и то, что в интеллигенты стремились определить преимущественно «от станка», было забавным противоречием – чего людей-то портить?
– В Российской империи интеллектуальный слой пополняли выходцы из разных слоёв общества?
– Вертикальная мобильность всегда была достаточно велика. К началу XX века более 80% дворянских родов возникли на основе службы. Состав российского интеллектуального слоя по происхождению его членов характеризовался тем, что тогда 50-60% его были выходцами из той же образованной среды, но при этом, хотя от 2/3 до 3/4 их сами по статусу относились к потомственному или личному дворянству, родители большинства из них этого статуса не имели. К началу ХХ в. дворян по происхождению среди находившихся на госслужбе было 30,7%, среди офицеров - 51,2%, среди учащихся гимназий и реальных училищ - 25,6%, среди студентов - 22,8%, ко времени революции - менее 10%.
Интеллектуальный слой в значительной степени самовоспроизводился, сохраняя культурные традиции своей среды. При этом влияние этой среды на попавших в нее «неофитов» было настолько сильно, что уже в первом поколении, как правило, нивелировало культурные различия между ними и “наследственными” членами образованного слоя.
После переворота большевики этот механизм сломали. Попытка подготовить массовый интеллектуальный слой из совершенно негодного материала привела к тому, что культурная традиция была полностью разрушена, поскольку ее носители оказались в ничтожном меньшинстве и нормой стала культура большинства.
– Но мы гордились достижениями нашей системы образования. Это достижение пропаганды?
– Смотря что иметь в виду. В сфере высшего образования гуманитарную часть даже сравнивать невозможно. Техническая и естественная была на хорошем уровне, но в целом никак не лучше мирового. Если позиции советской науки в некоторых отраслях и были на мировом уровне, то это достигалось в 3–4 раза большим числом занятых в ней. Гораздо более скромные производственные успехи – в столько же раз большим числом инженеров (такая вот эффективность высшего образования). Советская школьная система образования в 20–30-х годах была хуже западной, но с 50–60-х, на фоне быстрой деградации образования на Западе под влиянием эгалитаристских концепций, наша, сохранявшая традиции, установленные в середине 40-х годах, стала выглядеть гораздо лучше, оставаясь таковой и в 70–80-х. Она сохраняла фундаментальность и относительно высокий уровень требований. Программы советской школы по математике и естественным предметам были и остаются гораздо лучше западных.
Сегодня худшие западные подходы к образованию соединяются с худшими советскими. Бездумное раздувание сферы высшего образования – до абсурдного утверждения, что его должны получить все поголовно – приводит к его профанации и деградации.
У нас есть ряд хороших вузов. Но образование можно получить, но нельзя дать. Тому, кто не способен или не хочет получить полноценное образование, дать его невозможно. Когда планка уровня требований снижается под «обучаемый материал», все желающие получают дипломы, не получая при этом настоящего образования.
Количество здесь всегда обратно пропорционально качеству. Всё стремились догнать и перегнать Америку по доле студентов в обществе. Смешно. Самой высокой она была в КНДР, где уровень высшего образования нижайший, да и в США после успехов по «широте охвата» средний уровень стал немногим выше. Когда в РФ высшее образование начали ставить на коммерческую основу, процесс пошел еще быстрее: и без того избыточные преподаватели стали плодить избыточных студентов с энтузиазмом, подкрепленным шкурными интересами. Скоро число выпускников школ будет меньше количества мест в вузах.
Я во многих вузах преподавал, впечатления скорбные. Если соотносить усвоенные знания с нормативным объемом, то 90% надо просто выгнать. Больше половины студентов полностью не прочитали учебника. Что один раз в жизни надо бы сделать.
Система оценок смехотворна. 75 процентов отличных дипломов не бывает, на самом деле – никак не больше 20, иначе «отличность» теряет смысл. А у нас система практически трёхбалльная: пятёрка – норма, что-то не так – четвёрка, совсем никуда не годится – тройка, но редко. В своё время в военно-учебных заведениях была 12-балльная система. Когда преподаватель думает поставить 8 или 9, это совершенно другой уровень спроса и оценки.
– В интеллектуальный слой всегда может входить строго определённый процент населения?
– Доля элитных слоев в обществе вообще более или менее константна и, как правило, не превышает 10%, а чаще составляет еще меньшую величину - 2-3%. Это обстоятельство обусловлено и биологически: лишь ограниченное число лиц обладает определенными способностями – никакой власти не удастся превратить треть населения в мастеров спорта. Так, способностями к предпринимательству обладают не более 4% населения. Не думаю, чтобы доля способных овладеть уровнем знаний, качественно отличающимся от общего, сильно превышала этот показатель.
Можно открыть по университету в каждом дворе или объявить высшими учебными заведениями ПТУ, но всё равно кто кем был, тем и останется. При гипертрофированном разбухании сферы высшего образования обладателями дипломов стало до трети населения. На самом деле высокообразованных людей процента три так и осталось.
Понятия “среднего”, ”высшего” образования вообще весьма относительны. Важна именно степень отличия от уровня знаний и культуры основной массы. До революции уровень общей культуры выпускника гимназии или реального училища резко выделял его из массы населения (и принципиальной разницы в этом отношении между ним и выпускником вуза не было). В советское же время такое отличие обеспечивали лишь несколько лучших вузов или аспирантура. Если принять за норму вузовское образование, тогда людьми с высшим образованием по отношению к выпускникам вузов будут защитившие диссертацию. Если же нормой объявить кандидатскую степень, тогда высшим образованием станет докторская…
– Получить сегодня кандидатскую степень – не проблема, есть даже определённые расценки. Появились спецы по написанию диссертаций.
– Человек, написавший одну диссертацию, может написать и десять. Но я имел в виду другое. Бессмысленны попытки объявить некоторый уровень образования «абсолютно» высшим. Высшее оно потому, что качественно отличается от более низкого. Настоящая образованность определяется не фактом защиты диссертации, а реальным объемом знаний.
Уровень научной эрудиции многих гуманитарных учёных очень низок. Средний советский учёный – в лучшем случае добросовестный ремесленник, который хорошо знает своё узкое дело, но за его пределами в большинстве случаев обнаруживает полное невежество – даже в смежных областях.
– Защитники советской системы Вам возразят: возможно, уровень образования понизился, но оказалось, что народ очень способный, и в космос первые полетели, и мощнейшее оружие создали…
– Эти успехи достигались благодаря в основном не «советской» интеллигенции. Как и всегда, были отдельные самородки, но это не типично. 80 процентов научной элиты, обеспечивших эти успехи – представители старого культурного слоя (учившиеся до революции в гимназиях и реальных училищах), либо их дети, остальные - ученики. Это не те неучи, которые в 20-30-х сдавали экзамены «бригадным методом»… Именно выпускники русских гимназий и университетов всё и сделали. Они и та среда, которую им удалось сохранить и в СССР, ибо как раз в тех отраслях, где «успехи» были жизненно важны для выживания советского режима, их трогали меньше, им удалось учеников вырастить себе на смену.
– Неудачи наши государственные связаны с понижением качества интеллектуального слоя?
– Да. Те, кто был «у руля», себя показали. Да ещё сильно мешали тем, кто мог что-то делать. Вопрос эффективности ключевой в разговорах об успехах. В СССР шли путём предельно затратным. По этому критерию СССР многократно проигрывал другим странам, где делалось то же самое и никак не хуже, но с меньшими затратами. С теми возможностями, которые были, учитывая богатства природные, можно было бы достичь гораздо большего.
В начале XX века и в России, и в Европе многие предсказывали блестящее будущее России. Несравненно лучшее, чем успехи, достигнутые «вопреки». Да и они имели узкую направленность – в той области, что обеспечивала выживание советского строя – военно-технической. В других отраслях особых успехов не было. Всё было брошено на это, и ценой неимоверных утрат режиму удавалось какое-то время выживать. Но не бесконечно…
Согласно марксизму никакого особого интеллектуального слоя вообще быть не должно. Вот почему “стирание граней между физическим и умственным трудом” было одной из основных целей всякого коммунистического режима. Все процессы, связанные так или иначе с политикой в области образования, рассматривались сквозь призму задачи «социальной однородности советского общества». Но практические задачи государственного выживания до известной степени препятствовали полной реализации теоретических посылок коммунистический идеологии. Под знаком сочетания этих двух взаимоисключающих тенденций и проходило становление интеллектуального слоя в советский период.
– Что нужно и можно сейчас сделать, чтобы форсировать улучшение интеллектуального слоя?
– Надо на порядок сократить прием в вузы, ликвидировав сотни ублюдочных заведений, позорящих понятие образования, чтобы не создавать иллюзию равенства категорически неравных дипломов. Затем либо сделать платным все высшее образование (введя исключения по результатам экзаменов для талантливых, но малообеспеченных лиц), либо категорически запретить платную учебу в государственных вузах.
В учебных заведениях, которые действительно способны дать качественное образование, установить жёсткий отбор и соответствующий контроль на протяжении всего ходя обучения, чтобы над отсевом за неуспешность не довлели ни планы выпуска, ни деньги. Чтобы были хотя бы десятка два вузов, готовящих специалистов, в которых не было бы сомнений. Таковым же - обеспечить соответствующий статус и возможности карьеры, выделив из массы “образованцев”. Чтобы отделить козлищ от агнцев, сформировав слой действительно знающих людей, нужна объективная оценка. Я совершенно убеждён, что её не должны давать те, кто учит. Должна быть независимая практика государственной оценки.
Профанация образования с конца 50-х годов охватила практически все страны (что было вызвано необходимостью “бросить кость” требованиям “демократизации доступа к образованию”), однако при этом всюду сохранились стоящие вне этого процесса высококлассные элитарные вузы, выпускники коих и поддерживают качество науки, культуры и государственного управления. Опыт таких заведений и следует принять.
По некоторым «импульсам» можно предположить, что здравые тенденции есть, есть люди, мыслящие правильно, но эти тенденции не реализуются. Даже президент говорил: зачем плодить специалистов, которые не могут найти применения, а рабочих найти невозможно. Но ничего не предпринято – наоборот количество вузов растёт, а сфера высшего образования остается самой коррумпированной. Здесь все действующие лица равным образом заинтересованы, чтобы оставалось всё так, как есть, а у государства нет политической воли решительно сломать эту систему.
– Какой должна быть нравственная обязанность высшего слоя настоящих интеллектуалов сегодня, когда государство ещё не может или не хочет что-то делать, население не понимает всей сложности положения?
– Их обязанность – делать то, что они могут делать на своем месте. Да они, насколько я могу судить, и делают. В последние годы появилась масса прекрасных исторических исследований, написанных молодыми людьми. На самом деле людей с высоким интеллектом столько, сколько и может быть – сейчас они могут себя проявлять. Они способствуют восстановлению критериев.
Беседовал Владимир ПОЛЯКОВ
Работу «Интеллектуальный слой в советском обществе» можно найти по адресу: http://www.samisdat.com/5/55/554-ogl.ht
saleryУвы, интервью в ЛГ опубликовано в сокращённом варианте и с небольшой правкой вышестоящего редактора. Потому публикую текст, завизированный самим Волковым.
Доктор исторических наук Сергей ВОЛКОВ работает на стыке истории и социологии, специализируюсь в довольно узкой области – истории элитных слоев обществ разного типа. В 2005 г. интернет-проект «Рамблер» назвал С. Волкова «человеком года» по разделу «История». В его работе «Интеллектуальный слой в советском обществе», вызвавший большой интерес, дан анализ развития нашего «образованного сословия». Этой теме и был посвящён наш разговор.
– Сергей Владимирович, почему Вы пользуетесь термин «интеллектуальный слой», и в чём его принципиальное отличие от «интеллигенции»?
– Термин «интеллигенция» я почти не использую – он предельно неконкретен. Если возможны споры о том, кто интеллигент, а кто нет в зависимости от моральных качеств, позиции и т.п., понятие о которых у всех разное, то границы слоя неустановимы и его корректная характеристика невозможна. Предпочитаю оперировать понятием «интеллектуальный слой».
Это – совокупность лиц, обладающих уровнем образования, качественно отличающим их от общей массы населения, либо выполняющих функции интеллектуального труда. То есть общность, довольно четко ограниченная определенным перечнем профессий и социальных позиций (инженеров, врачей, офицеров и др.), социальные характеристики которых (качество подготовки, благосостояние и т.п.) можно изучать и оценивать.
Обычно качеством этого слоя определяется уровень развития, которого достигает страна, он определяет лицо этого общества и его место среди себе подобных.
– Можно сказать, что он определяет судьбу общества?
– Да, потому он и интересен для изучения. В разных странах он обладает большими различиями, чем, «простые люди»… То есть русский и китайский крестьяне более схожи, чем русский и китайский чиновники. Часть интеллектуального слоя и занимается управлении страной профессионально. Такие лица входят в этот слой «по должности».
Другой вопрос – в каком соотношении находится управляющая группа ко всему интеллектуальному слою. В идеале это должна быть группа с наивысшими качественными характеристиками. Иногда так и бывает. Но в ряде случаев она обладает едва ли не наихудшими. Тогда и результаты соответствующие.
– В 1917-м произошла полная замена государства. В новом государстве возник иной интеллектуальный слой?
– Социальный слой носителей российской культуры и государственности был уничтожен вместе с этой государственностью. Часто сравнивают русскую революцию с французской, но наша покончила с прежней элитой несравненно более радикально. Большевики вполне отдавали себе отчет в том, что противник в Гражданской войне – «образованное сословие», его члены составляли костяк белых армий. Вследствие этого красный террор был направлен именно против его представителей. В рекомендациях органам ЧК прямо указывалось на необходимость руководствоваться при вынесении приговора профессией и образованием попавших им в руки лиц. В отношении остатков этого слоя, которому «вполне заслуженно пришлось изведать участь побежденного», проводили целенаправленно репрессивную политику.
Но дело не только в этом. Известны примеры, когда вследствие каких-то потрясений персональный состав элиты менялся очень сильно, но в обществе качественных изменений не происходило, потому что приходили люди той же культуры, воспитанные в тех же традициях, имеющие такие же критерии образованности и культуры.
Новый образованный слой с самого начала создавался на принципах, во многом противоположных дореволюционным. Важнейшим обстоятельством, оказавшим решающее влияние на большинство проблем, связанных с обликом и положением интеллектуального слоя, стал быстрый и гипертрофированный рост его численности. Темпы подготовки инженеров и специалистов массовых интеллигентских профессий намного опережали потребности экономики; диктовались, главным образом, пропагандистскими и политическими соображениями и были связаны с целью лишить интеллектуальный слой особого привилегированного статуса превращением всех людей в интеллигентов.
Немногие носители старой культуры совершенно растворились в этой массе «образованцев». В 60-х «старый слой» полностью вымер и с его исчезновением было окончательно утрачено понятие о критериях образованности и общей культуры. Это сделало тип советского интеллигента абсолютной нормой. И сейчас есть по-настоящему образованные люди, но преобладающий тип стал совершенно иным.
– Тогда возникли новые матрица и алгоритм выделения руководящих слоёв во всех сферах, соответственно кадры подбирались не по принципу интеллектуализма. Была отрицательная селекция?
– Успешное развитие государства в огромной степени зависит от того, насколько удается «совместить» элиту интеллектуальную с управленческо-политической элитой. То есть, в какой мере удается в обществе привести интеллектуальные качества человека в соответствие с его общественным положением (то, что И. Ильин называл “идеей ранга”) - обеспечить продвижение по служебной лестнице если не наиболее одаренных, то хотя бы наиболее образованных людей.
Если управленческая элита дореволюционной России состояла из лиц, получивших лучшее для своего времени воспитание и образование, если государственная элита современных европейских стран также в огромном большинстве состоит из выпускников самых престижных университетов, то в СССР наблюдалась прямо противоположная картина: высший политико-управленческий слой отличался едва ли не самыми худшими культурно-образовательными характеристиками среди других категорий лиц умственного труда. Хотя в СССР имелся ряд престижных учебных заведений, лишь в виде исключения можно было встретить их выпускников в составе управленческой элиты. Типичное же образование ее членов - провинциальный технический вуз или техникум плюс ВПШ, т.е. учебные заведения низшего общекультурного уровня.
По-настоящему образованных людей мало, но с дипломами вузов их много. Чтобы проводить селекцию, власти надо самой обладать определённым уровнем интеллекта и образованности, до которого она зачастую недотягивает. Поэтому до сих пор наверх попадают худшие, и на них возлагают надежды, которые они не способны оправдать.
– В СССР культ умного человека сменился культом «простого человека». Было «горе от ума». Говорили: «будь попроще»…
– Культ простого человека - главная черта любого тоталитарного режима. Презрение к знанию и почитание «здоровой простоты». Знание вызывает подозрение, потому что, если человек что-то знает, то он не совсем надёжен (что правильно, потому что знающий человек способен оценивать и сомневаться).
Поэтому всякое лишнее, особенно гуманитарное, знание, или такое, которое, как считалось, не может быть должным образом освоено «рабоче-крестьянским молодняком», устранялось. Так, преподавание истории было вовсе запрещено (его восстановили только в конце 30-х годов). Нелюбовь к конкретному знанию, нежелание заниматься «эмпирикой» так и осталось родовой чертой советских интеллектуалов. Ныне это подкреплено представлением, что достаточно справляться о фактах в Интернете.
Соответственно деградировало и содержание учебников (говорю в данном случае об истории). Как ни парадоксально, фактологическая насыщенность их была лучше в позднесталинский период, когда была сделана попытка внешнего уподобления старой России и ещё сохранились настоящие образованные люди. Конкретика все более заменялась общими рассуждениями. В итоге пришли к тому, что именно это (а не конкретные знания) и есть «наука». (Конец 40-х–начало 50-х – единственное время, когда интеллектуальный слой занимал в обществе пристойное место – профессора уважали, он ассоциировался в общественном сознании с большой квартирой, «победой» и т.д., а «простой инженер» еще не стал героем юморесок).
Другой аспект состоял в том, что советская власть последовательно стремилась к тому, чтобы на каждом этапе интеллектуальный слой состоял из интеллектуалов в первом поколении. Неслучайно и классовый подход в конце 50-х восстановили. Но не всё, конечно, получалось.
При этом рабочий или крестьянин считался существом более достойным, чем интеллигент – носителем более зрелого сознания, нравственности, и то, что в интеллигенты стремились определить преимущественно «от станка», было забавным противоречием – чего людей-то портить?
– В Российской империи интеллектуальный слой пополняли выходцы из разных слоёв общества?
– Вертикальная мобильность всегда была достаточно велика. К началу XX века более 80% дворянских родов возникли на основе службы. Состав российского интеллектуального слоя по происхождению его членов характеризовался тем, что тогда 50-60% его были выходцами из той же образованной среды, но при этом, хотя от 2/3 до 3/4 их сами по статусу относились к потомственному или личному дворянству, родители большинства из них этого статуса не имели. К началу ХХ в. дворян по происхождению среди находившихся на госслужбе было 30,7%, среди офицеров - 51,2%, среди учащихся гимназий и реальных училищ - 25,6%, среди студентов - 22,8%, ко времени революции - менее 10%.
Интеллектуальный слой в значительной степени самовоспроизводился, сохраняя культурные традиции своей среды. При этом влияние этой среды на попавших в нее «неофитов» было настолько сильно, что уже в первом поколении, как правило, нивелировало культурные различия между ними и “наследственными” членами образованного слоя.
После переворота большевики этот механизм сломали. Попытка подготовить массовый интеллектуальный слой из совершенно негодного материала привела к тому, что культурная традиция была полностью разрушена, поскольку ее носители оказались в ничтожном меньшинстве и нормой стала культура большинства.
– Но мы гордились достижениями нашей системы образования. Это достижение пропаганды?
– Смотря что иметь в виду. В сфере высшего образования гуманитарную часть даже сравнивать невозможно. Техническая и естественная была на хорошем уровне, но в целом никак не лучше мирового. Если позиции советской науки в некоторых отраслях и были на мировом уровне, то это достигалось в 3–4 раза большим числом занятых в ней. Гораздо более скромные производственные успехи – в столько же раз большим числом инженеров (такая вот эффективность высшего образования). Советская школьная система образования в 20–30-х годах была хуже западной, но с 50–60-х, на фоне быстрой деградации образования на Западе под влиянием эгалитаристских концепций, наша, сохранявшая традиции, установленные в середине 40-х годах, стала выглядеть гораздо лучше, оставаясь таковой и в 70–80-х. Она сохраняла фундаментальность и относительно высокий уровень требований. Программы советской школы по математике и естественным предметам были и остаются гораздо лучше западных.
Сегодня худшие западные подходы к образованию соединяются с худшими советскими. Бездумное раздувание сферы высшего образования – до абсурдного утверждения, что его должны получить все поголовно – приводит к его профанации и деградации.
У нас есть ряд хороших вузов. Но образование можно получить, но нельзя дать. Тому, кто не способен или не хочет получить полноценное образование, дать его невозможно. Когда планка уровня требований снижается под «обучаемый материал», все желающие получают дипломы, не получая при этом настоящего образования.
Количество здесь всегда обратно пропорционально качеству. Всё стремились догнать и перегнать Америку по доле студентов в обществе. Смешно. Самой высокой она была в КНДР, где уровень высшего образования нижайший, да и в США после успехов по «широте охвата» средний уровень стал немногим выше. Когда в РФ высшее образование начали ставить на коммерческую основу, процесс пошел еще быстрее: и без того избыточные преподаватели стали плодить избыточных студентов с энтузиазмом, подкрепленным шкурными интересами. Скоро число выпускников школ будет меньше количества мест в вузах.
Я во многих вузах преподавал, впечатления скорбные. Если соотносить усвоенные знания с нормативным объемом, то 90% надо просто выгнать. Больше половины студентов полностью не прочитали учебника. Что один раз в жизни надо бы сделать.
Система оценок смехотворна. 75 процентов отличных дипломов не бывает, на самом деле – никак не больше 20, иначе «отличность» теряет смысл. А у нас система практически трёхбалльная: пятёрка – норма, что-то не так – четвёрка, совсем никуда не годится – тройка, но редко. В своё время в военно-учебных заведениях была 12-балльная система. Когда преподаватель думает поставить 8 или 9, это совершенно другой уровень спроса и оценки.
– В интеллектуальный слой всегда может входить строго определённый процент населения?
– Доля элитных слоев в обществе вообще более или менее константна и, как правило, не превышает 10%, а чаще составляет еще меньшую величину - 2-3%. Это обстоятельство обусловлено и биологически: лишь ограниченное число лиц обладает определенными способностями – никакой власти не удастся превратить треть населения в мастеров спорта. Так, способностями к предпринимательству обладают не более 4% населения. Не думаю, чтобы доля способных овладеть уровнем знаний, качественно отличающимся от общего, сильно превышала этот показатель.
Можно открыть по университету в каждом дворе или объявить высшими учебными заведениями ПТУ, но всё равно кто кем был, тем и останется. При гипертрофированном разбухании сферы высшего образования обладателями дипломов стало до трети населения. На самом деле высокообразованных людей процента три так и осталось.
Понятия “среднего”, ”высшего” образования вообще весьма относительны. Важна именно степень отличия от уровня знаний и культуры основной массы. До революции уровень общей культуры выпускника гимназии или реального училища резко выделял его из массы населения (и принципиальной разницы в этом отношении между ним и выпускником вуза не было). В советское же время такое отличие обеспечивали лишь несколько лучших вузов или аспирантура. Если принять за норму вузовское образование, тогда людьми с высшим образованием по отношению к выпускникам вузов будут защитившие диссертацию. Если же нормой объявить кандидатскую степень, тогда высшим образованием станет докторская…
– Получить сегодня кандидатскую степень – не проблема, есть даже определённые расценки. Появились спецы по написанию диссертаций.
– Человек, написавший одну диссертацию, может написать и десять. Но я имел в виду другое. Бессмысленны попытки объявить некоторый уровень образования «абсолютно» высшим. Высшее оно потому, что качественно отличается от более низкого. Настоящая образованность определяется не фактом защиты диссертации, а реальным объемом знаний.
Уровень научной эрудиции многих гуманитарных учёных очень низок. Средний советский учёный – в лучшем случае добросовестный ремесленник, который хорошо знает своё узкое дело, но за его пределами в большинстве случаев обнаруживает полное невежество – даже в смежных областях.
– Защитники советской системы Вам возразят: возможно, уровень образования понизился, но оказалось, что народ очень способный, и в космос первые полетели, и мощнейшее оружие создали…
– Эти успехи достигались благодаря в основном не «советской» интеллигенции. Как и всегда, были отдельные самородки, но это не типично. 80 процентов научной элиты, обеспечивших эти успехи – представители старого культурного слоя (учившиеся до революции в гимназиях и реальных училищах), либо их дети, остальные - ученики. Это не те неучи, которые в 20-30-х сдавали экзамены «бригадным методом»… Именно выпускники русских гимназий и университетов всё и сделали. Они и та среда, которую им удалось сохранить и в СССР, ибо как раз в тех отраслях, где «успехи» были жизненно важны для выживания советского режима, их трогали меньше, им удалось учеников вырастить себе на смену.
– Неудачи наши государственные связаны с понижением качества интеллектуального слоя?
– Да. Те, кто был «у руля», себя показали. Да ещё сильно мешали тем, кто мог что-то делать. Вопрос эффективности ключевой в разговорах об успехах. В СССР шли путём предельно затратным. По этому критерию СССР многократно проигрывал другим странам, где делалось то же самое и никак не хуже, но с меньшими затратами. С теми возможностями, которые были, учитывая богатства природные, можно было бы достичь гораздо большего.
В начале XX века и в России, и в Европе многие предсказывали блестящее будущее России. Несравненно лучшее, чем успехи, достигнутые «вопреки». Да и они имели узкую направленность – в той области, что обеспечивала выживание советского строя – военно-технической. В других отраслях особых успехов не было. Всё было брошено на это, и ценой неимоверных утрат режиму удавалось какое-то время выживать. Но не бесконечно…
Согласно марксизму никакого особого интеллектуального слоя вообще быть не должно. Вот почему “стирание граней между физическим и умственным трудом” было одной из основных целей всякого коммунистического режима. Все процессы, связанные так или иначе с политикой в области образования, рассматривались сквозь призму задачи «социальной однородности советского общества». Но практические задачи государственного выживания до известной степени препятствовали полной реализации теоретических посылок коммунистический идеологии. Под знаком сочетания этих двух взаимоисключающих тенденций и проходило становление интеллектуального слоя в советский период.
– Что нужно и можно сейчас сделать, чтобы форсировать улучшение интеллектуального слоя?
– Надо на порядок сократить прием в вузы, ликвидировав сотни ублюдочных заведений, позорящих понятие образования, чтобы не создавать иллюзию равенства категорически неравных дипломов. Затем либо сделать платным все высшее образование (введя исключения по результатам экзаменов для талантливых, но малообеспеченных лиц), либо категорически запретить платную учебу в государственных вузах.
В учебных заведениях, которые действительно способны дать качественное образование, установить жёсткий отбор и соответствующий контроль на протяжении всего ходя обучения, чтобы над отсевом за неуспешность не довлели ни планы выпуска, ни деньги. Чтобы были хотя бы десятка два вузов, готовящих специалистов, в которых не было бы сомнений. Таковым же - обеспечить соответствующий статус и возможности карьеры, выделив из массы “образованцев”. Чтобы отделить козлищ от агнцев, сформировав слой действительно знающих людей, нужна объективная оценка. Я совершенно убеждён, что её не должны давать те, кто учит. Должна быть независимая практика государственной оценки.
Профанация образования с конца 50-х годов охватила практически все страны (что было вызвано необходимостью “бросить кость” требованиям “демократизации доступа к образованию”), однако при этом всюду сохранились стоящие вне этого процесса высококлассные элитарные вузы, выпускники коих и поддерживают качество науки, культуры и государственного управления. Опыт таких заведений и следует принять.
По некоторым «импульсам» можно предположить, что здравые тенденции есть, есть люди, мыслящие правильно, но эти тенденции не реализуются. Даже президент говорил: зачем плодить специалистов, которые не могут найти применения, а рабочих найти невозможно. Но ничего не предпринято – наоборот количество вузов растёт, а сфера высшего образования остается самой коррумпированной. Здесь все действующие лица равным образом заинтересованы, чтобы оставалось всё так, как есть, а у государства нет политической воли решительно сломать эту систему.
– Какой должна быть нравственная обязанность высшего слоя настоящих интеллектуалов сегодня, когда государство ещё не может или не хочет что-то делать, население не понимает всей сложности положения?
– Их обязанность – делать то, что они могут делать на своем месте. Да они, насколько я могу судить, и делают. В последние годы появилась масса прекрасных исторических исследований, написанных молодыми людьми. На самом деле людей с высоким интеллектом столько, сколько и может быть – сейчас они могут себя проявлять. Они способствуют восстановлению критериев.
Беседовал Владимир ПОЛЯКОВ
Работу «Интеллектуальный слой в советском обществе» можно найти по адресу: http://www.samisdat.com/5/55/554-ogl.ht